Table of Contents
1.48

Иллюзия несокрушимости

Марика Вайд
Novel, 859 259 chars, 21.48 p.

Finished

Series: Хэйтум, book #1

Table of Contents
  • Глава 1: Пожар в имении Андалин
  • Глава 28: Встреча в поселении
  • Глава 29: Вороны в храме
  • Глава 30: Жетон главы
  • Глава 31: Рехум Фрос
  • Глава 32: Возвращение в столицу
  • Глава 33: Великий совет
  • Глава 34: Внутренние перемены
  • Глава 35: Освобождение давнира Фолиза
  • Глава 36: Вышитый платок
  • Глава 37: Рука судьбы?
  • Глава 38: Дурные вести достигли севера
  • Глава 39: Угощение от Фолы Андалин
  • Глава 40: Погребение великого ксая
  • Глава 41: Забота ксаи Андалин
  • Глава 42: Прощай, дворцовый город!
  • Глава 43: Маленький заложник
  • Глава 44: Встреча в Уфазе
  • Глава 45: Новый глава
  • Глава 46: Свадьба в Уфазе
  • Глава 47: Одни призраки прячутся, другие выходят на свет
  • Глава 48: Архивная крыса
  • Глава 49: На грани безумия
  • Глава 50: За всё нужно платить
  • Глава 51: Клятва ценой в судьбу
  • Глава 52: Венец Сокэмской башни
Settings
Шрифт
Отступ

Глава 1: Пожар в имении Андалин

***


Третий дом на Цветочной улице славной Артаки пылал. Мирная и тихая окраина столицы Хэйтума давно не видела такого пожара. Толпа зевак, собравшихся перед воротами скромного имения, шумно подбадривала суетящихся внутри тонатов. Те выглядели настоящими демонами, по призыву тёмного мага покинувшими бездонные глубины преисподней. Измазанные в саже лица, обгоревшие края одежд, сильные руки с вздувшимися от тяжёлых вёдер сухожилиями. Со стороны казалось — эти демоны обязательно справятся! Ведь их природа неразрывно связана с контролем четырёх стихий. Но вода помогала мало. Неужели внутри действительно разгоралось негасимое пламя?

Главное здание походио на свечу, упёршуюся чадящим фитилём в низкие осенние тучи. Алые языки равномерно охватывали строение со всех сторон, постепенно забираясь по деревянным стенам на крышу. Та разлеталась по двору смертельными фейерверками разогретой черепицы — несколько тонатов уже пострадало от осколков. Остальные с упорством ослиц продолжали таскать воду из маленького пруда, покрытого увядающими лотосами. А пламя всё не сдавалось.

Напряжение в толпе росло. Кто-то громко призывал неведомого бога. Но в основном люди беспокоились о соседних домах. Погода сегодня безветренная. Однако кто из смертных в состоянии угадать мысли вольного ветра, что приходит по желанию небес и улетает вдаль по собственной прихоти?

Первыми не выдержали балки — с треском прогнулись и обвалились внутрь дома, взметнув целое облако ярко-красных искр. Вторым сдался навес над крыльцом. И в это мгновение гомон толпы перекрыл топот копыт. В сторону скромного имения на Цветочной улице во весь опор нёсся всадник на белом коне. Его короткий угольно-чёрный плащ походил на вороновы крылья. А распущенные волосы с тонкими косицами вдоль висков указывали на принадлежность к местной аристократии.

Толпа бросилась врассыпную. Место перед воротами очистилось само по себе. Всадник, оказавшийся миловидным юношей с тёмно-карими глазами, покинул седло, вручив поводья первому встречному. Толкнул двух зазевавшихся мужчин и побежал к дому. Окинув набирающее силу пламя оценивающим взглядом, он в одно движение снял плащ, макнул его в ведро, чтобы прикрыть голову.

—Не ходите туда, младший ксай Иршаф! — крикнул один из тонатов, перекрывая юноше дорогу, — Потолочное перекрытие едва держится!

—Пошёл прочь! — зло выдохнул тот, пнув тоната ногой по колену.

Мужчина упал на землю с болезненным вскриком. Остальные тонаты почтительно расступились. Юноша на мгновение замер, собираясь с духом.

—Помоги мне, небесный отец... Я должен войти... — тихо прошептал он, впиваясь взглядом в дверь перед собой.

Полуразрушенное крыльцо, ещё объятое пламенем, казалось вратами в преисподнюю. Но за этой вполне осязаемой чертой между безопасной жизнью и вероятной смертью находилась та, которой он обязан всем. Юноша шагнул вперёд под испуганные крики людей на улице, выбивая ногой покосившуюся дверь. Как ни странно, внутри пламя не выглядело таким яростным, как снаружи. Оно ютилось по углам и жадно лизало стены, поглощая драпировку из расшитого бисером шёлка, но при этом избегало открытого пространства.

А посреди огненного хаоса сидела на полу женщина в светло-голубой накидке. Рядом с ней лежал затушенный факел. Ксай Иршаф в удивлении приподнял тонкую бровь — не только факел, но и глиняный сосуд опрокинутый на бок! С узкой горловины всё ещё капала тягучая жидкость. Масло для светильников...

—Мама! — воскликнул юный ксай, забывая об этикете, — Что ты делаешь?!

Он подбежал к женщине, пытаясь взять за руку. Та отмахнулась от сына и неожиданно рассмеялась. Ксай Иршаф вгляделся в её блестящие глаза и непроизвольно вздрогнул. В расширенных зрачках матери плясали не только отблески пламени, но и уверенность в правильности собственного поступка. Пламя преисподней, отразившееся в прекрасных миндалевидных глазах, так сильно походило на безумие, что становилось тошно от внезапно накатившегося страха.

—Мама... — повторил он, решительно хватая её под локоть.

—Изволь обращаться ко мне, как подобает ксаю из великого дома Рейрика! Что скажут знатные люди Хэйтума, когда увидят твоё неподобающее высокому статусу поведение?

—Где ты видишь здесь хэйтумских вельмож? Вставай же! Нужно немедленно уходить, иначе этот дом станет нашей могилой! Ты слышишь меня?

—Могилой... — нараспев повторила женщина, — Нет-нет! Мой сын не должен умирать таким молодым!

Она тяжело поднялась на ноги, опираясь на руку сына. Тот обнял её за плечи и увлёк к дверному проёму.

—Жива! — всколыхнулась толпа за воротами, когда сын с матерью вышли во двор из всё больше разгорающегося дома, — Ксая Фола жива...

Ксай Иршаф обвёл толпу невидящим взглядом. Сердце в его груди всё ещё ускоренно билось от пережитого страха. Жмущееся к стенам пламя внутри дома никак не шло из головы. Такое возможно лишь в одном случае — огонь специально удерживали заклинанием. Не зря потолок рухнул, стоило им переступить порог! Но разве его мать владеет тёмной магией? Он вгляделся в бледное лицо стоящей рядом женщины. Та уловила взгляд сына и мрачно улыбнулась.

—Ты довольна, Фола-идо? — тихо поинтересовался ксай Иршаф, на этот раз употребив подобающую его статусу почтительную приставку «идо» при обращении к матери.

—С чего мне быть недовольной? — так же тихо ответила ксая Фола Андалин, — Надеюсь, это пламя увидели не только сбежавшиеся сюда люди.

—Чего ты добиваешься?! — ксай Иршаф непочтительно сжал руку матери, — Ты едва не погибла! Если бы я опоздал...

—Я знала — мой сын прибудет вовремя, — ксая Фола выдернула руку из сильных пальцев юноши, — Одно меня печалит... В тебе всё ещё нет амбиций.

Ксай Иршаф тяжело вздохнул и осмотрел приведённый в беспорядок двор имения. Грязные от пролитой воды и пепла гранитные плиты, осушенный пруд с безжалостно выброшенными на берег побегами лотосов, обгоревшие молодые клёны у полуразрушенной стены дома. Неужели всего этого хотела его мать?!

—Фола-идо, ты смерти моей желаешь? — не удержался он от прямого укора, — Наше имение разорено! Сколько средств нам понадобится на восстановление? Ты подумала об этом?

—Не волнуйся, мой почтительный сын, — ксая Фола легонько похлопала его по щеке, как охотник гончего пса, — Если у тебя нет амбиций, то во мне их с избытком.

—Я разочарован твоим поступком!

—Вот увидишь, — она пропустила его слова мимо ушей, — скоро нас позовут туда, где нам самое место — во дворец. На окраинах Артаки становится неспокойно. Правитель не будет рисковать собственным сыном.

Ксай Иршаф покачал головой. Мать неисправима! Из года в год она ставит перед собой единственную цель — с почётом, как супруга великого ксая, войти во дворцовый город Хэйтума. Ради этого ксая Фола не побоялась сжечь собственный дом, использовав для контроля бушующего огня тёмную магию.

Если правитель узнает об истинной причине пожара в имении на Цветочной улице... Ксай Иршаф болезненно поморщился. Пусть неведомый бог закроет глаза рехумам, которых пошлют расследовать произошедшее! Насколько он знал, двор великого ксая ныне оскудел на хранителей, чувствительных к магии стихий. А сам ксай всячески сторонится навыков Сокэмской башни, хотя является главой великого дома Танмай.

—Распорядись, чтобы тонаты прекратили эту нелепую возню, — строгий голос матери вырвал его из цепкой хватки невесёлых мыслей, — Сегодня мы заночуем в летнем павильоне. Пусть всё подготовят там, как следует.

—Эй! — ксай Иршаф поднял руку, привлекая внимание тонатов, — Разве пожар в моём имении — уличное представление? Поскорее разгоните зевак. И хватит носить воду! Не видите, все усилия напрасны? Лучше приготовьте нам летний павильон, как велела ксая Фола.


***


Случай явление непредсказуемое. Поэтому первым о пожаре на Цветочной улице волею этого самого случая узнал ксай Лаис — единственный наследник великого дома Ханнар, подающий большие надежды придворный и близкий друг сына правителя Хэйтума. Проезжая мимо горящего имения юноша придержал вороного коня. Дорогу ему преграждали чумазые тонаты, криками разгоняющие зевак.

Мазнув взглядом по распахнутым воротам, ксай Лаис отметил для себя, что дела в этом имении отныне пойдут неважно — хозяйский дом сгорел полностью. Следовательно в их распоряжении остался лишь небольшой павильон, сиротливо жмущийся глухой стеной к осушенному пруду. Жить в таком поздней осенью и тем паче зимой невозможно.

Он ударил коня пяткой и натянул поводья, заставив обойти быстро рассеивающуюся толпу по обочине. Шагах в пятидесяти от пострадавшего имения начинались цветочные ряды, давшие название этой окраинной улочке столицы. Розовощекие девушки бойко предлагали здесь небольшие пучки желтоглазых астр прохожим. Не обошли вниманием и проезжающего мимо юношу.

—Уважаемый! Эй, уважаемый! Посмотри, какие цветы. Умытые росой в первый день осени. Они принесут счастье. Купи букет — порадуй свою любимую! — крикнула одна из них, махнув рукой.

Ксай Лаис даже не взглянул в сторону молодой цветочницы. Ещё на подъезде он заметил оценивающий взгляд этой девицы и её крупные зубы, напоминающие скалящуюся лошадь. Сколько ещё таких глупышек будет на его пути? Наверняка узнала и пытается привлечь внимание!

—Это младший ксай Лаис Ханнар... — раздался громкий шепот, едва он проехал мимо.

—Тот самый? — с придыханием ответил кто-то из торгующих женщин, — Ох, неведомый боже, какой красавчик!

—Да, — ответила девица, предлагавшая астры, — глаз не отвести, настолько хорош. У него самые настоящие белокурые волосы. Такое чудо! Но говорят, ему в жены сосватали первую красавицу Рейрика... Разве это справедливо?

—Бедный ксай Лаис! Зачем ему иноземка? Неужели в Хэйтуме не сыщется достойной девицы высоких кровей?

Ксай Лаис хлопнул коня ладонью по крупу, вынудив быстро разорвать дистанцию с цветочными рядами. Он привык к сплетням, делавшим из него самого известного сердцееда столицы. Но сегодня слышать такое особенно неприятно. И не потому, что большинство слухов сплошная ложь. Ему не понравилось упоминание о невесте из Рейрика. Это была не просто ложь, а гнусная клевета. Жениться на ком-либо, да и в принципе искать невесту в ближайший год, он не собирался.

Сегодня из родного имения на улицы празднующего города его вывела совсем иная причина, а не глупое желание развлечься или присмотреть среди гуляющих вдоль набережной аристократок подходящую в жены девушку. Ксай Лаис встречал лучшего друга, наследного ксая Хэйтума — Ардиса Танмай. Тот обещал вернуться с западной границы к первому дню осени.

Миновав городские ворота, ксай Лаис придержал вороного коня и приложил ладонь ко лбу. День выдался пасмурным, но сейчас острые солнечные лучи вдруг прорезали тяжелый покров синеватых туч и вырвались наружу слепя глаза.

На оживленной дороге он сразу же обнаружил всадника в чёрном плаще. Привстав в седле, тот гнал коня вперед, подбадривая и без того быстрое животное резкими криками. Тёмно-каштановые волосы спешащего в город мужчины торчали непослушной копной. А тренированный слух ксая Лаиса улавливал знакомый голос с едва заметной хрипотцой. Он мог узнать его из десятков иных голосов с закрытыми глазами. Ведь вместе с Ардисом Танмай он провёл во дворце всё детство.

Спешившись ксай Лаис с мягкой улыбкой наблюдал, как друг осаживает коня и буквально вылетает из седла легкокрылым коршуном. А потом бросается к нему, заключая в медвежьи объятия.

—С возвращением домой, наследник великого дома Танмай! — юноша сдержанно потрепал прибывшего по спине.

Ксай Ардис разомкнул объятия и с хитрым видом заглянул ему в лицо.

—Тебя намедни покусал великий наставник? Чего стал таким вежливым?

—Да упаси неведомый боже, — рассмеялся ксай Лаис, — Обычно он кусает исключительно твою младшую сестру.

—Правда? — вид у ксая Ардиса вмиг стал озабоченным, — Как она? И как моя ненаглядная Эдора?

—Давнира Эдора вся в предвкушении встречи с супругом. Ждёт тебя на обед. Я виделся с нею этим утром. Что касается твоей неугомонной сестры, знай — великий наставник посадил её за изучение каких-то философских трактатов. Пробиться к ней сегодня не смог, прости.

—Неужели Сэлла в праздничный день сидит взаперти? Что она опять натворила, почему великий наставник разозлился?

Ксай Лаис отвел глаза.

—Да не молчи ты! — Ардис опустил ему на плечо тяжелую ладонь.

—Она... кхм... как бы это сказать? Твоя сестра пробралась в мужские купальни.

—Что? Вот же глупая утка! — воскликнул ксай Ардис.

Но, несмотря на кажущееся возмущение, выглядел он вполне довольным. Ксай Лаис вздохнул и покачал головой. Гордиться сестрой похвально. А вот распускать её преступно. Двор не прощает ошибок. Неужели ксай Ардис забыл это правило?

—Ты зря балуешь Сэллу, — он бесцеремонно сбросил с плеча руку друга, — Девочке шестнадцатый год пошёл. Великий ксай скоро перестанет игнорировать её совсем недетские шалости.

—Да знаю я! Отец будет ворчать. Но это же Сэлла... Она не может сидеть на месте. Ей скучно.

Карие глаза наследника стали серьезными. Да и улыбаться он перестал.

—Дай ей насладиться детством, Лаис.

—Что там на западной границе? — ксай Лаис благоразумно перевел разговор на менее скользкую тему.

—Всё подтвердилось...

—И правда рехбяне?

—Да, они самые. Набеги участились. Приходят, засыпают колодцы и вспаханные поля камнями, жгут зернохранилища, наводят порчу на скот и исчезают, как дым.

Ксай Лаис нахмурил высокий лоб. Так уж повелось, что дикое племя играет на руку правящему дому Рейрика. Разоряя и опустошая поселения на западной границе, рехбяне лишают Хэйтум покоя, а его народ мирной жизни.

—Может, поедем ко мне? Я велел приготовить купальни и позвал музыкантов.

—Прости, мой друг, — ксай Ардис вежливо поклонился, — Но я не смогу насладиться твоим гостеприимством. Спешу с докладом к отцу.

—Хорошо. Тогда жду тебя на ужин вместе с давнирой Эдорой.

—Договорились! Будем у тебя вечером.

Ксай Ардис вернулся в седло вовремя. Его как раз догнал немногочисленный отряд парсинов, сопровождавший наследника на западную границу. Даже на вид те выглядели уставшими — запыленные доспехи и плащи, осунувшиеся лица. Сколько они не спали, спеша в столицу? Ксай Лаис поморщился, как от зубной боли. Наследник совсем не заботится о своем здоровье!

Он печально взглянул на друга. Скольких усилий тому стоит выглядеть настолько бодро? Внутренние силы не бесконечны. Даже у представителей великого дома Танмай есть предел физических возможностей.

—Кстати! — Лаис повысил голос, — Забыл тебе сказать... Имение Андалин пострадало, — наследный ксай бросил в его сторону цепкий взгляд, — Пожар у них приключился. Хозяйский дом выгорел почти до самого фундамента. Я как раз ехал по Цветочной улице. Всё видел сам.

—Никак не угомонится... — процедил сквозь зубы ксай Ардис и больно стегнул коня плеткой, принуждая перейти с места в галоп.

Да, эта женщина никак не угомонится. Наследник прав. Настроение резко испортилось. Ксай Лаис бережно провёл ладонью по мягкой гриве вороного, смирно застывшего рядом. Одна ошибка может стоит жизни. Особенно, когда ты принадлежишь к великим домам Хэйтума. И великий ксай её допустил — на время приблизил к себе Фолу Андалин из враждебного Рейрика.

Что из этой интрижки получилось уже всем понятно. Незаконнорожденный сын правителя сейчас как огромный валун, что встал на пути наследного ксая Ардиса к трону. Власть слишком капризный инструмент, на котором не следует играть небрежно. Неужели Рихон Танмай этого не знал? Лаис мысленно пожалел наследника правящего дома Хэйтума. Отец-сластолюбец — это, бесспорно, наказание небес. Бедняга Ардис. Сколько ещё унижений ему предстоит вынести?